Руны между традицией и тревогой: почему русский путь так далёк от северного
Русскоязычная традиция обучения рунам: истоки и особенности
Первые популяризаторы рун в России (1990-е годы)Вплоть до конца Советского Союза скандинавские руны не были широко известны в СССР – их ассоциировали с «немецкими» символами (нацистская символика СС) и оккультными учениями, поэтому интерес к рунам долгое время оставался подспудным. Ситуация изменилась на волне эзотерического бума после 1990 г., когда рухнули идеологические запреты. Первыми “ласточками” стали переводы и адаптации работ западных авторов. В январе 1990 года в журнале «Наука и религия» вышла статья Виктора Пелевина, представлявшая собой краткий пересказ «Книги рун» американца Ральфа Блума. Именно с этого момента началось публичное знакомство советского читателя с рунами. Книга Блума, написанная в духе нью-эйдж, преподносила руны как дружелюбный оракул и инструмент самопознания. Хотя сам Блум не был специалистом по скандинавской культуре, его работа сыграла роль катализатора интереса к рунам. Вслед за ней появились переводы других западных энтузиастов: практического руководства Лизы Пешел, трудов оккультистов Эдреда Торссона (Стивена Флауэрса) и Найджела Пенника, книги Фрейи Асвинн и др..
Уже к середине 1990-х эта тема «накрыла жаждущих знаний людей бывшего СССР» – начался всплеск публикаций по рунам на русском языке. Появилась первая «волна» русскоязычных рунологов, заложившая основы местной традиции толкований. К ним относят Антона Платова, Леонида Кораблёва, Евгения Колесова, Александра Торстена, Олега Шапошникова, Галину Бедненко и др.. Эти авторы в 1990-е выпустили книги и проводили семинары, адаптируя скандинавские руны для русской аудитории. Например, Антон Платов издал книгу «Магия рун» (1994), а позже фундаментальный труд «Руны: два тысячелетия магической традиции». Галина Бедненко создала курс «Школа рун», обучая гаданию и рунической магии в отечественном контексте. Подобные труды вобрали в себя западные знания о рунах, но излагали их с учётом постсоветского мышления.
Примечательно, что первые русскоязычные интерпретаторы зачастую опирались на систему Блума. В его «Книге рун» порядок старшего футарка был изменён и добавлена «пустая руна» (символ Судьбы – Вирд), хотя исторически пустого символа не существовало. Тем не менее, Блум искренне верил, что описывает «настоящие руны викингов», и его методика гадания понравилась многим читателям. Таким образом, к концу 90-х сформировался базовый “кодекс толкований” рун в русскоязычной эзотерике – смесь переводных значений и оригинальных наработок первых отечественных рунологов.
Новичков предупреждали о потенциальном вреде: неправильное начертание рунической формулы или неэтичное применение “вернётся ударом” по самому практикующему – так называемый откат или «обратный удар».

Запугивание и концепция «обратки»

в рунической магии


Характерной чертой именно русскоязычной школы стало сильное акцентирование на опасностях работы с рунами. Если западные авторы 1980-х (типа Р. Блума) подавали руны скорее как позитивный инструмент самосовершенствования, то в российской эзотерике 90-х постепенно возникла культура запугивания. Новичков предупреждали о потенциальном вреде: неправильное начертание рунической формулы или неэтичное применение “вернётся ударом” по самому практикующему – так называемый откат или «обратный удар». Появилось правило обязательной деактивации рун после завершения их работы. Во многих руководствах прямо говорится: «Руны принято деактивировать, как только они выполнили свою задачу – у вас не должна лежать стопка листков с формулами наподобие утренней прессы». Рекомендуется уничтожить носитель – сжечь, закопать или смыть – или оговорить срок действия става, чтобы обезвредить оставшуюся энергию рун.
Причиной таких предосторожностей стала вера, что активированные рунические символы обладают собственной энергией, которая может выйти из-под контроля. Считалось, что если оставить отработавший став без присмотра, он начнёт действовать в нежелательную сторону: «оставленные руны… работают в обратную сторону наподобие маятника – формула на богатство [без деактивации] отводит от вас источники дохода». Таким образом, русскоязычная руническая традиция вобрала в себя представление о рунах как об опасном «двуостром оружии». Некоторые мастера доходили до откровенного драматизма, заявляя, что неверное применение рун грозит болезнями, «психической деградацией или даже физической смертью» практикующего.
Подобная риторика запугивания выполняла сразу две функции. Во-первых, она повышала статус самих рун как крайне могущественного и таинственного инструмента, обращаться с которым должны лишь посвящённые. Во-вторых, это удерживало новичков в орбите «школы» или учителя: чтобы избежать ужасной «обратки», ученик должен строго следовать инструкциям наставника. Так сформировался своеобразный этический кодекс русской рунической магии, которого не было в скандинавской народной традиции. Например, правило деактивации и концепция отката являются новшеством – в средневековых источниках нет упоминаний, что рунические надписи нужно специально “отключать” или что они карают мастера за ошибки. Эти идеи выросли на стыке оккультных представлений о «законе возврата» и привычки к технике безопасности в магии. В результате русскоязычная руническая школа приобрела оттенок осторожно-суеверного подхода, сильно отличающегося от более свободного обращения с рунами у северных народов.
Влияние оккультных, эзотерических и психологических течений
Развитие рунической эзотерики в постсоветской России происходило на перекрёстке множества традиций – как западного оккультизма, так и новых психологических практик. С одной стороны, на популяризацию рун повлияли классические оккультные идеи: работы Гвидо фон Листа и последователей движения фёлькише. Ещё в 1908 г. Лист опубликовал трактат «Тайна рун», где придал рунам гадательное и магическое значение. Он даже разработал собственный рунический строй (18 так называемых арманенских рун), представленный как магический “рунический круг” арманенов. Именно Лист и его современники заложили основу для дальнейших оккультных интерпретаций рун. Через десятилетия их идеи перекочевали и в российскую среду: в 90-е стали известны «Wiccaнские ведьмины руны» (новодельные символы из неоязычества Викки) и другие альтернативные алфавиты. От западного эзотеризма отечественная руническая школа восприняла также концепцию эгрегора – коллективного энергетического поля. Рунологи стали говорить о подключении к «эгрегору Севера» или, наоборот, создавать собственные эгрегоры. Например, арманический футарк хоть и считается «абсолютным новоделом», «плотно включён в эзотерическое эгрегориальное пространство» и активно используется в практиках.
С другой стороны, 90-е годы ознаменовались всплеском интереса к паранауке и психотехникам, что тоже отразилось на обучении рунам. Многие преподаватели рун сочетали НЛП (нейролингвистическое программирование), трансовые методики, практическую психология с рунической символикой. Так, встречались эксперименты по совмещению раскладов рун с моделями NLP – например, использованием схемы S.C.O.R.E для постановки цели и “программирования” желаемого через руны. Рунические курсы проводились психологами и коучами, которые подавали руны как инструмент работы с подсознанием, сравнимый с таро или арт-терапией. В тренинговых центрах появлялись рунические медитации и руно-терапия, интегрированные с холотропным дыханием, телесно-ориентированными практиками и др. Например, в одном из психологических центров Крыма руны включили в программу выходных медитаций, где их используют для самопознания и изменения жизненных сценариев – наряду с упражнениями по NLP и цигун. Такой подход заметно отдалялся от аутентичной традиции, сближаясь с практической психологией: руны рассматривались не только как мистические знаки, но и как психоинструмент (язык архетипов, проекций бессознательного и т.п.).
Особое направление влияния – это псевдонаучная «энергоинформатика», популярная в постсоветской среде. Её приверженцы пытались объяснить магию в терминах энергий и вибраций. Подобные авторы трактовали руны как энерго-информационные коды, способные перепрограммировать биополе человека или «вибрационно» притянуть события. Показательный пример – Василий Гоч, доктор технических наук и основатель «Школы причинности». В начале 2000-х Гоч заявил, что классический футарк устарел, так как «вибрации изменились» в новом тысячелетии, и представил собственные «Новые Руны». Он создал 24 оригинальных знака, отдалённо напоминающих скандинавские, с новыми фонетическими значениями и утверждал, что они работают на «со-Творчество человека с Богом». По сути, Гоч попытался полностью подменить футарк своим алфавитом, обосновав это «научно» – мол, старые руны уже не годятся для современной энергетики. Его «Новые руны» и связанные с ними «рунные технологии» стали, по словам критиков, «эгрегором автора», то есть замкнутой системой, питательной для самолюбия изобретателя. Тем не менее, часть публики восприняла эти идеи всерьёз, что иллюстрирует готовность постсоветской эзотерики впитывать самые разные концепции под новым углом.
Наконец, нужно отметить влияние местных оккультно-националистических течений. В 1990-е вместе с интересом к скандинавским рунам проснулся интерес к «исконно славянским» письменам, пусть даже мифическим. Некоторые авторы пытались привязать руническое знание к славянской культуре или даже вывести альтернативные руны «предков». Например, эзотерик Александр Асов (известный популяризацией «Книги Велеса») публиковал тексты о так называемой «велесовице» – псевдо-руннице из поддельного «Слова о полку Игореве», выдавая её за древнеславянские руны. Профессор В. Чудинов развивал идею письменности «руница», утверждая, будто обнаружил славянские рунические буквы на любых артефактах – от трещин на камнях до поверхности Луны. Неоязыческое движение инглингов создало собственный набор «славяно-арийских рун» (т. н. каруницы), претендуя на их чрезвычайную древность. Появлялись публикации о «русских (барейских) рунах», «рунах Макоши», «рунах Рода» и т. д. – все эти системы авторами позиционировались как магические и мантические инструменты. Как отмечают исследователи, подобные изобретения – новоделы, не основанные на реальной истории, но питающиеся стремлением постсоветского человека обрести “свои”, национально окрашенные мистические знания. Они значительно повлияли на стиль преподавания: в рунные курсы нередко включали отсылки к «родовым традициям», славянским богам, индийской чакровой системе – создавался эклектичный коктейль из разных оккультных учений.
Таким образом, русскоязычная школа рунистики 1990–2000-х впитала самые разные влияния – от архаичного оккультизма фёлькише до модного NLP и отечественной «энергоинформатики». Это породило богатую, но весьма неоднородную традицию, где руны могли трактоваться и как магические символы Одина, и как психологические архетипы, и как вибрационные коды Вселенной одновременно.

Происхождение понятия «рунический круг»


Термин «рунический круг» встречается в русскоязычной литературе по-разному, но у истоков его лежат ещё идеи начала XX века. Как уже упомянуто, Гвидо фон Лист в 1908г. ввёл понятие магического круга из рун – он расположил свой авторский набор арманенских рун по кругу, связав их с эзотерическими концепциями (солнечный круг, круг посвящённых и т.д.). Этот «круг арманенов» стал частью арсенала западного оккультизма. Позже идея круга как символа полноты рунического знания проникла и в российскую практику.
В русской эзотерике «руническим кругом» часто называют структурированный курс или цикл обучения, охватывающий все руны футарка. Например, современный автор Юрий Исламов проводит онлайн-курс «Рунический Круг Силы» – полугодовое обучение, где ученики последовательно «проходят и проживают все руны на личном опыте», учатся их активировать, составлять формулы и т.д.. Название подчёркивает, что группа учащихся, двигаясь от руны к руне, как бы замыкает круг, постигая целостную систему. Похожее понятие использует Олег Шапошников: в одном из его трудов описан метод диагностики по Руническому Кругу, где расклад строится с двух наборов рун, возможно по аналогии с моделью девяти миров скандинавской космологии. Вероятно, Шапошников вводил «Рунический Круг» как способ разместить руны в пространстве для гадания (например, по кругу миров древа Иггдрасиль).
Зачем понадобилось вводить образ круга? Во-первых, круг символизирует завершённость, цикл и защиту – важные понятия в магии. Обучение рунам в формате круга подчёркивает, что ученик обретает знание по замкнутому циклу, от первой до последней руны, не выпадая из sacrum пространства. Во-вторых, «круг силы» создаёт ощущение причастности к особому энергетическому полю: например, в некоторых ритуалах практики буквально чертят круг из рунических знаков вокруг себя для защиты или концентрации силы. Идея круга также может служить методическим приёмом – разбивкой материала на аэтты (три группы по восемь рун), которые иногда изображают на круговой диаграмме. Таким образом, термин закрепился как удобная метафора, объединяющая сразу несколько смыслов: и учебный цикл, и магический оберег, и модель мироздания. Его конкретное введение в русскоязычном обиходе трудно приписать одному человеку – скорее, это «народное» развитие идеи Листа. Уже к 2000-м годам большинство школ оперировало этим понятием. Например, в объявлениях о семинарах можно встретить фразу «второй рунический круг стартует зимой» – имея в виду второй поток обучения рунам. Таким образом, «рунический круг» стал неотъемлемой частью отечественного жаргона рунической магии, отсылая и к традиции (круг как сакральный символ), и к формату обучения.

Отличия от аутентичной скандинавской традиции


Подходы, сложившиеся в русскоязычной эзотерике, существенно отличаются от первоначальной скандинавской рунической традиции, основанной на природе, мифологии и уважении к культуре викингов. В древности руны были не отдельной «магической системой», а частью повседневной жизни и мировоззрения германских народов. Сами скандинавы называли руны словом со значением «тайны», и использовали их не только для письма, но и в ритуалах, на памятных камнях, амулетах. Однако это использование не сопровождалось страхом перед рунами – напротив, руны почитались как дар богов (по мифу, Один обрёл их, принеся себя в жертву). Отношение к ним было проникнуто почтением и сакральностью, но не суеверной боязнью.
Современные исследователи подчеркивают, что для людей того времени руны были «стержнем северной сакральной Традиции», и каждая руна отображала определённую мифологему Севера – силу или явление из скандинавского мифа. Например, руна Уруз связывалась с могучим туром (зубром) и олицетворяла дикую силу, Беркана – с берёзой и богиней земли (образ роста и рождения) и т.д. Правильное употребление руны предполагало понимание её природного и мифического контекста. Таким образом, скандинавская традиция была «ориентирована на природу, мифологию и уважение к культуре»: рунные надписи вписывались в обряды (например, наносились на оружие, надгробия, талисманы) и сопровождались обращениями к богам, стихийным силам.
Русскоязычные оккультисты 90-х во многом переняли форму, но трансформировали содержание. Во-первых, утратился культурный контекст: рунологи зачастую использовали скандинавские символы вне связи с скандинавскими же богами и легендами. Руна рассматривалась как «самодостаточный знак», которым можно оперировать по своему усмотрению – например, чертить формулы для привлечения денег, не задумываясь, что в языческой культуре не было концепции денежного става. Во-вторых, произошёл сдвиг от природной образности к утилитарной магии. Там, где в эддах руна Наутиз (“нужда”) означала неизбежность испытаний и призыв к терпению, в некоторых современных пособиях её свели к функции «создания нужды/зависимости» при наведении порчи, и одновременно – «исполнения заветного желания» в других трактовках. Такая эклектичность вытекала из того, что авторы смешивали традиционные смыслы с личными находками или заимствованиями из других систем.
Кардинальное отличие – это, безусловно, сама атмосфера работы с рунами. В то время как скандинавский подход – даже в современном неоязычестве – основан на уважении и доверии к силам природы (руны воспринимаются как канал общения с богами, духами предков и стихиями), в ряде русских школ отношение получилось более технократическим и настороженным. Руны стали рассматриваться как инструмент, который «работает» при соблюдении алгоритма (нанести – оговорить – активировать – и обязательно отпустить). Их начали наделять чертами неких энергетических программ, требующих правильного запуска и остановки. Такая почти инженериальная трактовка чужда древним скандинавам, для которых руна была скорее таинством, нежели «кнопкой исполнения желания». Как метко заметил один из современных авторов, большое число придуманных ныне систем рун – это «эгрегориальные новоделы, не имеющие отношения к Рунам как Силам ни магически, ни исторически». В этом смысле некоторые российские подходы создают симулякр традиции: внешне используются древние символы, но подчас без осознания их корней и духа.
Другой важный момент – этический и духовный аспект. В скандинавских сагах можно найти предупреждения о том, что руны – дело ответственное (есть известная фраза: «Рун не должен резать тот, кто в них не смыслит», приписываемая героям «Саги об Эгиле»). Однако это предупреждение означало необходимость знания и мудрости, а не страх наказания. В современной же русской магической среде упор сделан на страх перед абстрактной кармой или «энергетической обраткой». Такое восприятие ближе к оккультным спекуляциям XX века, чем к аутентичному мировоззрению викингов, где понятие греха или магического «бумеранга» не играло решающей роли. Для северянина нарушить честь или нарушить данное слово было куда страшнее, чем неправильно начертить руну.
Наконец, отличие в методах обучения. Европейские неоязычники, возрождая руны, стремятся изучать скандинавские источники – Старшую Эдду, археологические находки, работают с языками (древнеисландским, древнеанглийским). Русская же эзотерическая школа делала упор на практику и синкретизм: брались готовые значения из популярных книг, дополнялись «интуитивными» откровениями или парапсихологическими теориями. Это дало богатую палитру толкований, но порой уводило в сторону от исторической правды. Как отмечает Платов, сейчас существует множество систем, называемых рунами, однако лишь немногие опираются на подлинную традицию – остальные же являются плодом фантазии и «гордыни» их создателей.
Подытоживая: русскоязычный подход к обучению рунам зародился на рубеже 1990-х, вобрал в себя западные оккультные идеи и местные эзотерические тенденции. Он обогатил практику рунами новыми методиками (медитации, психотехники, авторские ставы), но одновременно привнёс элементы страха и отход от корней. От скандинавской же традиции этот подход отличается атмосферой (большей настороженностью вместо природной гармонии), смешением культурных пластов и нередко – недостаточным уважением к исходной культуре в пользу собственных магических концепций. Тем не менее, благодаря первым энтузиастам 90-х годов руны прочно вошли в русскоязычную эзотерическую культуру – и сегодня исследователи имеют возможность критически переосмыслить тот путь, который прошла эта традиция за последние десятилетия.


Автор Анна Каминская





Источники статьи:

Книги русскоязычных авторов
Платов А. — Магия рун. — М.: Весь, 1994.
Платов А. — Руны: два тысячелетия магической традиции. — М.: Амрита-Русь, 2003.
Бедненко Г. — Учебные материалы «Школы рун».
Шапошников О. — Руны. Пространство силы. — Самиздат, 2000-е.
Исламов Ю. — Рунический круг силы (курс и методички).
Колесов Е., Торстен А., Кораблёв Л. — авторские материалы, лекции и публикации 1990–2000-х гг.

Книги западных авторов, переведённые на русский
Blum R. — The Book of Runes. — St. Martin’s Press, 1982.
Пешел Л. — Руны. Полный справочник. — СПб: Вектор, 2003.
Aswynn F. — Northern Mysteries and Magic: Runes and Feminine Powers. — Llewellyn, 1990.
Thorsson E. — Futhark: A Handbook of Rune Magic. — Weiser, 1984.
Pennick N. — Magical Alphabets. — Samuel Weiser, 1992.

Источники по оккультному и эзотерическому влиянию
Лист Г. фон — Тайна рун (Das Geheimnis der Runen). — Leipzig, 1908.
Гоч В. — Новые руны. Энергетика XXI века. — Самиздат, 2000-е.
Асов А. — Славянские руны и родная традиция. — М.: АСТ, 2005.
Чудинов В. — Русские руны. Тайны древней письменности. — М.: РГГУ, 2006.

Исторические и академические источники
Старшая Эдда — пер. А.И. Корсунский. — М.: Наука, 1974.
Сага об Эгиле Скалллагримссоне — скандинавский эпос.
Археологические публикации о рунических камнях и амулетах (в частности, по материалам музеев Швеции и Норвегии).

Культурно-эзотерические влияния
Журнал Наука и религия, 1990, №1 — статья В. Пелевина, пересказ Книги рун Блума.
Публикации об эзотерике, НЛП, энергоинформационных практиках в постсоветской России (1990–2000-е гг.)
Материалы русскоязычных школ, форумов, тренингов и курсов (самоиздат, видеолекции, блоги практиков).